Карта сайта

Приложение 3

Из материалов научной конференции по изучению
Берлинской операции войск 1-го Белорусского фронта

(Конференция проходила 9–12 апреля 1946 года в Группе Советских оккупационных войск в Германии)

Выступление с заключительным словом генерала армии В.Д.Соколовского

Задача нашей конференции — собрать материал по организации и ведению Берлинской наступательной операции войск 1-го Белорусского фронта, учесть ее опыт и использовать для дальнейшей нашей учебы войск.

Над выполнением этой задачи еще до конференции на протяжении длительного времени работало большое количество людей. Сейчас в работе конференции принимали участие непосредственные участники и организаторы разгрома врага в Берлинской операции. Заслушанные на конференции и просмотренные нами материалы позволяют нам сказать, что конференция поставленную перед ней задачу, несомненно, выполнила.

В результате четырехдневной работы, всех участников на конференции мы собрали исключительно богатый материал, который можно будет использовать для дальнейшей боевой подготовки войск, а также и для теоретических разработок как оперативных, так и тактических вопросов по организации и ведению фронтовой наступательной операции и общевойскового боя.

При этом следует отметить, что на предстоящих армейских научных конференциях необходимо разбирать, главным образом, тактические вопросы, действия различных родов войск армии. В самом деле, нельзя на армейских конференциях ставить тему — Берлинская наступательная операция такой-то армии, если эта армия наступала в полосе 8–10 км и находилась в общем оперативном построении фронта. Это может привести к ложным представлениям о современной наступательной операции. Правильнее будет сказать — действия такой-то армии в Берлинской наступательной операции в составе войск 1-го Белорусского фронта. Но и при этом следует учесть, что разбор действий одной армии не дает представления о современной наступательной операции, — ее надо рассматривать в зоне всей фронтовой операции.

Разбирая особенности Берлинской операции, необходимо прежде всего учесть, что на долю 1-го Белорусского фронта выпала очень ответственная задача, поставленная Генералиссимусом товарищем Сталиным, — овладеть столицей Германии, городом Берлином, который являлся центром немецкого империализма и очагом немецкой агрессии;

Берлинская операция готовилась и проводилась в сложной ситуации, когда немцы на западе уже прекращали организованное сопротивление и войска союзников продвигались почти беспрепятственно, сдача городов происходила, как вы знаете, даже и по телефону. Вместе с тем сила сопротивления немцев против войск Красной Армии увеличилась. Обстановка требовала на завершающем этапе войны нанести силами Красной Армии такой последний удар, который уверенно и в короткий срок дал бы нам желаемые результаты победного исхода войны. Я не буду пространно останавливаться на оценке общеполитической и общестратегической обстановки, которая сложилась к тому времени. Об этом достаточно ярко изложили в своем прекрасном докладе товарищ Телегин и в таком же докладе тов. Малинин. Я только должен сказать, что 1-му Белорусскому фронту нужно было спешить, спешить и спешить, но с умом, организованно.

Первой из числа особенностей в Берлинской операции является исключительная четкость замысла, которую требовала стратегическая цель операции, — уничтожение крупной и решающей группировки противника, овладение городом Берлином и победоносное завершение войны.

Замысел гитлеровской ставки заключался в том, чтобы растянуть финальный этап уже проигранной войны. Противостоящий войскам 1 БФ противник в своей оборонительной Берлинской операции хотел дать решительное сражение на рубеже р. Одер, нанести нам значительные потери и в дальнейшем упорной защитой своей столицы затянуть борьбу за овладение нами Берлином, т.е. найти к концу проигранной войны более или менее благоприятный для гитлеровской Германии политический выход.

Для выполнения своего замысла немцы создали высокую оперативную плотность на рубеже р. Одер на направлении, прикрывающем Берлин с востока. Так, например, против плацдарма зап. Кюстрин противник имел одну дивизию на 4,8 км и 50 арт. стволов и 12 танков и СУ — на 1 км фронта. Как видите, плотность очень большая. Большую часть своих резервов немцы сосредоточили в глубине тактической зоны обороны. Всю 60-километровую оборонительную систему, состоявшую из нескольких заблаговременно подготовленных оборонительных рубежей с большим количеством подготовленных к обороне населенных пунктов в районе Большого Берлина, который был превращен в укрепленный район.

Замыслу противника был противопоставлен замысел Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами Советского Союза товарища Сталина и командующего войсками 1-го Белорусского фронта Маршала Советского Союза товарища Жукова. Цель этого замысла в Берлинской наступательной операции 1-го Белорусского фронта состояла в том, чтобы нанести противнику удар на р. Одер такой силы, который не дал бы ему возможности затянуть борьбу за Берлин.

Для этого было необходимо:

Первое: создать решительное превосходство над противником в силах и средствах на кратчайшем направлении, прикрывающем Берлин с востока, то есть на направлении Кюстрин — Берлин.

Второе: уверенно раздробить оборону противника, для чего прорыв организовать на широком фронте и одновременно с нескольких направлений.

Третье: операцию провести в возможно быстром темпе, для чего подвижные танковые соединения использовать для совершения оперативного маневра — выхода к окраинам Берлина с тем, чтобы быстрее завязать бои в городе. Однако местность в полосе наступления фронта исключительно благоприятствовала противнику и затрудняла маневр, особенно подвижной группе войск. Поэтому не исключена была возможность действий подвижных танковых соединений в тесном тактическом взаимодействии с пехотой и артиллерией общевойсковых эшелонов, чтобы увеличить мощь и пробивную силу их и этим повысить темп наступления, если обстановка в ходе операции этого потребует. Это и Ставкой, и командованием фронта предвиделось заблаговременно.

Разберем отдельно эти три элемента замысла.

Кратчайшим направлением являлось направление Кюстрин — Берлин. Сосредоточить превосходящие силы и средства возможно было только с плацдарма западнее Кюстрин, для чего в первую очередь необходимо было провести частную операцию по объединению и расширению плацдарма на р. Одер зап. Кюстрин. Однако плацдарм имел все же очень ограниченную территорию для сосредоточения на нем большого количества войск и техники.

Поэтому для подготовки наступления с плацдарма необходимо было:

провести трудоемкие работы по инженерному оборудованию плацдарма, чтобы увеличить его емкость;

сосредоточить войска на плацдарме скрытно и в последний период подготовки операции, для чего перегруппировку провести в короткий срок;

обманными мероприятиями дезориентировать противника в силе удара, наносимого с плацдарма.

Как Вы видите, требовал ось большое искусство в организации наступления с ограниченного по территории плацдарма, чтобы не дать возможности противнику определить силу наносимого с плацдарма удара.

Фронтальный удар как форма наступления обычно применяется с целью рассечения фронта противника и последовательного окружения и уничтожения его группировки. В данном случае фронтальный удар в первую очередь преследовал цель дробления сосредоточенных на кратчайшем направлении Кюстрин — Берлин сил и средств противника. Прорыв производился на широком фронте и на трех направлениях. Ширина прорыва равнялась 44,3 км, что составляло больше, чем ¼ протяжения всей линии фронта войск 1-го Белорусского фронта. В то время, например, в Варшавско-Лодзинско-Познаньской операции ширина фронта прорыва составляла 1/7 часть протяжения всей линии фронта. Прорыв на широком фронте, производимый в трех направлениях, исключал возможность контрманевра сил и средств, сосредоточенных противником для прикрытия берлинского направления с востока. Противник не мог ослабить фланги своей берлинской группировки с севера или с юга (противостоявшие правому и левому крылу войск фронта), так как это облегчило бы нам возможность развить наступление на вспомогательных направлениях севернее или южнее Берлина и совершить охват Берлина с флангов. В то же время противник не мог усилить свои фланги за счет центра, т.к. этим бы облегчалось успешное развитие наступления на направлении Кюстрин — Берлин, где расстояние было самым наименьшим.

Таким образом, фронтальный удар на общем широком фронте с трех направлений сковывал сосредоточенную для прикрытия берлинского направления с востока группировку противника, дробил боевые порядки противника на отдельные, разобщенные между собой участки, нарушал взаимодействие и связь их, то есть преследовал цель сломить сопротивление противника в полосе прорыва на первом этапе операции.

Как видите, замысел операции 1-го Белорусского фронта, избирая формой наступления фронтальный удар, исходил из конкретных условий обстановки.

Операцию необходимо было провести в быстром темпе. При планировании операции, с одной стороны, учитывался предыдущий опыт войск фронта, с другой стороны, взвешивались все данные, могущие повлиять на темп наступления.

Опыт двух больших предыдущих операций фронта (Бобруйской и Варшавско-Лодзинско-Познаньской) свидетельствовал, что средний темп наступления на первом этапе, намечаемый по плану, всегда оказывался ниже фактически осуществляемого темпа наступления. Такой средний темп первого этапа Бобруйской операции планировался 8–9 км в сутки, а фактически достиг 20–25 км в сутки. Средний темп первого этапа в Варшавско-Лодзинско-Познаньской операции планировался 15–16 км в сутки, а фактически первый этап был проведен с темпом 24–30 км в сутки. Таким образом, в этих двух операциях фактический темп наступления на первом этапе прорыва обороны противника равнялся в среднем 22–27 км в сутки и от этого высокого темпа зависел дальнейший успех развития операции.

В Берлинской операции были налицо такие же важнейшие факторы, обеспечивающие высокий темп наступления, как и в Варшавско-Лодзинско-Познаньской и Бобруйской операциях, а именно: состав и характер сил и средств фронта (наличие подвижных войск) и материальное обеспечение. Однако не было главного условия — возможности осуществлять в полной мере оперативное и тактическое взаимодействие войск в ходе операции, так как местность и характер обороны противника не обеспечивали этого. Планом Берлинской операции предусматривался средний темп наступления 11–14 км в сутки и, как показала действительность, темп, предусмотренный планом, оказался выше фактического темпа, несмотря на все поправки, сделанные на особенность обороны противника и характер местности.

На ускорение темпа наступления, особенно в оперативной глубине, большое влияние должны были оказать действия подвижных войск. Планом предусматривалось ввести для развития успеха подвижные войска в первый день операции, и уже на второй день операции они должны были достигнуть окрестностей Берлина и завязать бои в городе. В то же время выход к пригородам Берлина общевойсковых эшелонов планировался лишь на четвертый день операции; то есть планом операции предусматривалось самостоятельное действие танковых армий в оперативной глубине противника для создания благоприятных условий в борьбе за Берлин. Но, как вы знаете, сложившаяся обстановка не позволяла нам это сделать. Характер развития наступления на первом этапе операции потребовал изменить метод наступления.

Опыт предыдущих операций показывает, что первый этап операции характерен взломом тактической обороны противника, после чего вводятся подвижные соединения для оперативного развития прорыва и действий в глубине. Обычно маневренные и оперативные наступательные действия в оперативной глубине противника предусматривают борьбу с его подходящими резервами, причем действия войск, как наступающих, так и обороняющихся, разворачиваются на относительно большом пространстве, позволяющем проводить маневр.

Первый этап Берлинской операции развивался иначе, и войскам фронта, действующим на направлении главного удара, приходилось одновременно — прорывать тактическую зону обороны и перемалывать оперативные резервы противника. Для того чтобы уяснить это, напомню вам развитие операции на первом этапе.

К началу операции противник имел 7 резервных дивизий, которые были сосредоточены на удалении от первой линии войск в пределах 10–45 км. Эти резервы подпирали первую линию обороны и предназначались для ее усиления, помимо того, что сама главная оборонительная полоса, как вы знаете, была довольно плотно насыщена войсками и техническими средствами.

16.4.45 г. в первой полосе обороны, в районе Гузов, противник ввел одну танковую дивизию «Мюнхеберг» с целью удержать на этом направлении рубеж второй оборонительной полосы, проходившей по Зееловским высотам. 17.4.45 г. сила нашего удара на главном направлении поставила в критическое положение соединения 9-й армии противника, оборонявшиеся на рубеже Зееловских высот. Для этого немцы бросают в бой 17.4.45 г., т.е. на второй день операции, еще 4 свои резервные дивизии:

25 мд, в район Врицен, против правого крыла войск 47-й армии;

1-ю учебную атд, в районе Мендорф, против правого крыла войск 3-й уд. армии;

18 мд, в районе Фермерсдорф, против левого крыла войск 5-й уд. армии мд «Курмарк», в районе Лидмихебс, в стык 8-й гв. армии и 69-й армии.

Выгодно ли было в этой обстановке придерживаться принятого плана операции, когда условий для ввода танковых армий создано не было, а противник вместо ослабления продолжал усиливать силу сопротивления. Командующий фронтом маршал Жуков думал, что нет (мое мнение — такое же). Он принял решение ввести 1-ю и 2-ю танковые армии.

Был ли в этом риск, не рано ли ввели в бой танковые армии? Такие сомнения здесь, как Вы помните, высказывались. Я считаю, что те товарищи, которые так думают, бы ли не правы. Риска здесь не было. Глубина операции (100–110 км) и сложившаяся обстановка в борьбе за вторую полосу обороны противника позволила нам предусмотреть дальнейший ход развития операции и более четко спланировать использование сил и средств фронта. Нужно было сохранить инициативу и быстро прорваться к Берлину, не рискуя остаться без резерва. Задерживаться с вводом танковых армий нельзя было. Это было бы неверно. Неверно потому, что мы здесь неоправданно должны были рисковать своей пехотой, вынудили бы армии израсходовать свои резервы и вести затяжное медленное наступление, которое могло бы привести к потере инициативы, темпа и привести к выталкиванию противника вместо его дробления и уничтожения. Этим самым противнику создавались бы благоприятные условия для организации планомерной последовательной обороны с нарастающей плотностью на рубежах, которых, как вы видите, было подготовлено очень много. Иными словами, мы дали бы противнику козырь в руки для ведения затяжных оборонительных боев и позволили бы ему выиграть время для усиления обороны собственно Берлина.

Товарищ Чуйков считает, что решение на ввод танковых армий до преодоления второй полосы обороны было неправильным. Но ведь, кроме второй полосы, противник еще имел целую систему оборонительных полос включительно до Берлина. В этих условиях рассчитывать на создание благоприятных условий для ввода в прорыв танковых армий не приходилось. Необходимо было усилить удар общевойсковых армий ударом танковых армий, то есть нанести такой мощный удар, чтобы не допустить каких бы то ни было пауз в начале операции. Момент ввода в сражение танковых армий вполне отвечал обстановке. Сила нашего удара вынудила противника ускорить ввод своих резервов и по существу ослабить оборону Берлина. Мы же, введя танковые армии, сохранили в общевойсковых армиях резервы — целые корпуса для борьбы за Берлин в уличных боях и тем самым выиграли темп и стремительность маневра для окружения берлинской группировки противника и захвата самого Берлина.

Кроме того, в сложившейся обстановке ввод в сражение танковых армий ускорил разгром противника на Зееловских высотах. Правда, танковые армии вначале действовали не всем составом. В 12 гв. тк и в 11 тк в боях 16 апреля участвовало не более одной бригады.

Благодаря вводу в бой 9 тк и 2 гв ТА, нам удалось относительно быстро форсировать Гогенцоллерн-канал — очень сильный водный рубеж. Этот широкий канал (15–20 метров) является продолжением р. Альт-Одер, но если бы не было этой лавины танков, которые, буквально выстроившись на вост. берегу этого канала, мощным огнем своих орудий помогали нашей пехоте, а позднее и артиллерии, то операция на этом участке фронта могла бы принять затяжной характер.

В течение 18 и 19.04.45 г., на третий и четвертый день операции, когда наши войска подошли к армейской тыловой оборонительной полосе, немцы предприняли последнюю попытку задержать наступление и ввели в бой последние резервы: 11 мд СС, в районе Претцель против войск 3-й и 5-й ударных армий и 23 мд СС, в районе Мюнхеберг против войск 8-й гв. армии.

Таким образом, все свои резервы противник израсходовал в течение первых четырех дней операции в основном в боях за главную полосу обороны, затем за вторую полосу и частично за тыловую полосу обороны
9-й армии.

Второй особенностью Берлинской операции следует считать искусные маневренные действия войск.

В данном случае в Берлинской операции следует отметить фланговый маневр, имевший целью быстро окружить Берлин, выполненный правым крылом войск фронта, вначале войсками 2 гв. ТА, 3 уд. Айв последующем войсками 47 А. Основная роль в осуществлении этого маневра принадлежит 2 гв. ТА. Я считаю так не потому, что шел со 2 ТА в этот период, а потому, что это действительно соответствует обстановке. Именно 2 гв. ТА своим быстрым броском на Бернау и на Науен создала благоприятную обстановку для наступления 3-й уд. и 47-й армий. Этим я не хочу сказать, что 3-я уд. армия, как тут кто-то выражался, маршировала где-то в тылу. Я только хочу сказать, что лавина танков 2 гв. ТА быстро двигалась вперед, смяла все перед собой, и пехота, используя успех танкистов, сумела не отставать от танков, наступая буквально бегом. Это я лично наблюдал.

Характерными являются бои в районе Претцель. Здесь вводились последние резервы противника и его оборонительные рубежи были наиболее сильно укреплены. Брошенные сюда эсэсовские части противника были смяты, и противник вынужден был откатиться в течение одной ночи. По сути дела, уже к рассвету наши войска преодолели огромное пространство, продвигаясь буквально на плечах у противника.

Благодаря фланговому маневру правого крыла фронта, удачным действиям 2 гв. ТА и 7-го кавалерийского корпуса — 22.04.45 г. войска 47-й армии, выйдя на меридиан Берлина, форсировали Гогенцоллерн-канал, крупную водную преграду, прикрывавшую Берлинский укрепленный район с северо-запада. К этому времени 2 гв. ТА (двумя корпусами 1 мк и 12 тк) и 3 уд. А главными силами втянулись в уличные бои в северных районах города Берлина.

Я должен здесь остановиться и подчеркнуть следующее: директива командующего фронтом Маршала Советского Союза Жукова к моменту выхода на рубеж Бернау требовала от войск стремительного ночного броска с тем, чтобы как можно быстрее ворваться в Берлин. Мы с командующим 2 гв. ТА маршалом т. Богдановым получили эту директиву, когда уже было темно. Несмотря на незначительное время, оставшееся на подготовку войск к действиям, удалось в течение 2-х часов сорганизовать крупные передовые отряды — усиленные бригады от каждого танкового корпуса, которые и рванулись ночью на Берлин. Если бы этого командующий фронтом не предусмотрел и если бы этого командующий армией, выполняя директиву командующего фронтом, не сделал бы, я глубоко уверен, что и 2 гв. ТА и 3 уд. А задержались бы наверняка на внешнем обводе берлинского УР и вынуждены были бы подтягивать силы и готовиться к серьезному наступлению. Нам это было тем более невыгодно, что местность в районе Берлина затрудняла действия наступающих войск, как вы знаете, там везде проходят так называемые «берлинские огороды и поля орошения». Все нечистоты Берлина идут на орошение этих полей и действовать здесь пехоте и танкам просто невозможно: все вязнет в эту жижу, в эту грязь. И только большой ночной бросок прямо по дорогам — «нахальный» бросок решил вопрос. Передовые отряды — ночью с ходу ворвались в пригороды Берлина. Таким образом, избежали «удовольствия» по серьезному драться и готовить операцию за внешний обвод Берлина.

Я подробно остановился на 2 гв. ТА, но то же самое сделали и все другие армии. Удар 2 гв. ТА только совместно с ударами 5 уд. А, 8 гв. А, 1 гв. ТА с востока и юго-востока смог нарушить систему обороны противника в городе.

3-я уд. армия по плану операции должна была нанести удар на Шпандау, с целью окружить Берлин с северо-запада. Втянувшись в затяжные уличные бои в северной части Берлина, 3-я уд. армия уже не могла выполнять эту ранее поставленную ей задачу. Командующий фронтом с 22.04.45 г. выполнение задачи по окружению Берлина возложил на 47-ю армию, которая должна была выбросить в юго-западном направлении сильный передовой отряд — одну усиленную сбр и одну усиленную тбр из 9-го гв. танкового корпуса.

23.04.45 успех 47-й армии явно определился и ее соединения продвинулись до 20 км. Командующий войсками фронта приказал командующему 47-й армией всеми силами наступать в юго-западном направлении, овладеть Потсдамом и соединиться с войсками 3 гв. ТА 1-го Украинского фронта. В результате стремительного удара войск 47-й армии совместно с 9 гв. тк 2 гв. ТА, в течение 24 и 25.04.45 г. полностью было завершено окружение Берлина и войска 47-й армии в районе Кетцен-Потсдам соединились с войсками 3 гв. ТА и частью сил 4 гв. ТА 1-го Украинского фронта.

Решение командующего фронтом использовать 47-ю армию для окружения Берлина было основано на тщательном анализе оперативной обстановки, сложившейся на втором этапе Берлинской операции. Западнее Берлина противник не имел к этому времени оперативных резервов. Привлечение к обороне 12-й армии генерала Венка, которая оборонялась против союзников по р. Эльба, исключалось, так как армия Венка представляла собой остатки разбитых соединений, которые были частично пленены союзниками, а частично «сковывались» в боях. Поэтому командующий фронтом изменил задачу 47-й армии и, взамен продолжения наступления войск 47-й армии, с целью выхода на рубеж р. Эльба, — поставил 47-й армии задачу на окружение Берлина.

Ход боевых действий подтвердил правильность этого решения. Войска 47-й армии, выйдя на западный берег реки Хавель и заняв оборону на рубеже Шпандау-Потсдам фронтом на восток и юго-восток, пресекли попытку Берлинского гарнизона прорваться в зап. направлении и создали условия, при которых берлинский гарнизон был обречен на уничтожение или сдачу в плен.

Заслуживает также внимания и маневр левого крыла войск фронта.

С выходом войск 1-го Украинского фронта в район юго-зап. Люббен и вост. Луккенвальде создавались благоприятные условия для окружения франкфуртско-губенской группировки противника. Командующий фронтом 23.04.45 г. приказал 69-й и 33-й армиям, 2-му гв. кавалерийскому корпусу совершить окружение франкфуртско-губенской группировки во взаимодействии правого крыла 1-го Украинского фронта и, главное, не допустить прорыва этой группировки [594] войск в северо-западном направлении к Берлину. Так как сил и средств левого крыла фронта — 69-й и 33-й армий — было мало для того, чтобы выполнить эту задачу, и 69-я армия, развернувшись фронтом на юг, сильно растянула свои боевые порядки и не могла сомкнуть свой правый фланг с частями 3 гв. ТА (1 УФ), решением командующего фронтом был введен резерв фронта — 3-я армия под командованием генерал-полковника Горбатова и этим успешно решилась задача по окружению франкфуртской группировки противника. 25.04.45 г. в р-не Вендиш-Бухгольц были окружены и частично уничтожены, а большей частью пленены 74 000 солдат и офицеров, частично уничтожены и захвачены: 1900 орудий и минометов и до 100 танков.

Решение использовать резерв, 3-ю армию, для окружения франкфуртско-губенской группировки командующий фронтом принял, исходя из следующей оценки обстановки:3-я армия сначала должна была быть использована для нанесения удара по Берлину с юго-востока. Этим самым усиливался удар по Берлину и, следовательно, обеспечивались успех и стремительность операции. Но в сложившейся к исходу 22.04.45 г. обстановке такое использование 3 уд. А уже было явно нецелесообразно. Командующий фронтом, усматривая опасность возможного отхода и соединения франкфуртско-губенской группировки противника с гарнизоном Берлина, принял именно такое решение. Если бы это не было сделано, то, само собой разумеется, гарнизон Берлина, усиленный регулярными войсками, да еще крепостным франкфуртским управлением УР, имеющим опыт борьбы за населенные пункты, мог бы значительно продлить сопротивление и, следовательно, замедлил бы развитие операции и овладение Берлином. Поэтому командующий фронтом весь свой оперативный резерв — 3-ю армию использовал для окружения франкфуртско-губенской группировки противника и для последующего ее уничтожения.

Маневр в ходе боев за Берлин. Ведя уличные бои в Берлине, соединения 3 шд., 5 уд., 8-й гв. армий,1-й и 2-й гв. танковых армий осуществляли маневр, с целью расчленения общей обороны противника на ряд изолированных друг от друга участков. Армии овладевали отдельными районами города, расчленяя целые части Берлина. Так, войсками 5 уд. А была форсирована р. Шпрее и часть сил 5 уд. А развила наступление вдоль обоих берегов реки по направлению к центру города. Основные силы 3 уд. А сосредоточены на правом фланге (в полосе 79 ск) и усилили свои удары, соединив их с ударами войск 2 гв. ТА УФ, а также с 8 гв. А и 1 гв. ТА, оборона Берлина к 30.04.45 г. была расколота на две изолированные части, благодаря чему оказалась нарушенной вся система обороны центральной части города и это ускорило борьбу за Берлин в предельно короткий срок (для такого крупного города) — всего 10 суток. Можно уверенно сказать, что если бы командующий фронтом не решился на ввод такого крупного количества войск в Берлин, то борьба за Берлин затянулась бы, по-видимому, на очень длительный срок.

Таким образом, в Берлинской наступательной операции, глубина которой являлась нехарактерной для наступательной фронтовой операции, а особенности пересеченной местности в полосе действий войск не благоприятствовали маневру, маневр все же явился одним из важнейших условий в достижении успеха.

Хочу остановить ваше внимание на некоторых замечаниях по выступлениям отдельных участников конференции. Большинство выступавших товарищей правдиво докладывали о боевой деятельности войск в операции. Однако отдельные товарищи, стремясь показать успешные действия своих частей и соединений, пытались упрекнуть основных докладчиков в некоторой придирчивости и отсутствии объективности. Отдельные товарищи с этой же целью пытались свои неудачи на том или ином этапе операции переложить на другие рода войск. Такое «пикирование» одного рода войск с другим неполезно и прибегать к нему не следует. Генерал-лейтенант Белецкий недостаточно точно изложил воздушную обстановку, указав, что в конце операции активность авиации противника увеличилась. Это недостаточно точно. К этому времени основная масса самолетов противника была уничтожена и потому активность авиации сильно снизилась, а затем и совершенно прекратилась.

Некоторые из выступавших товарищей говорили, что указанные в докладе цифры о захваченных и уничтоженных танках, орудиях, самолетах противника не соответствуют действительности. Сомнение законное (об этом говорил уже т. Телегин). Но ведь потери противника были выведены по донесениям военных советов армий. Следует учитывать также, что в число уничтоженного и захваченного вооружения включено и захваченное в большом количестве на многочисленных заводах и аэродромах, где находились исправные и ремонтируемые орудия, танки и самолеты противника.

Некоторые считают неправильным использование прожекторов в ночной атаке. Я не согласен с теми товарищами, которые отнеслись к этому мероприятию пренебрежительно. Опыт показывает обратное — ночная атака и подсвечивание прожекторов дали, безусловно, положительные результаты. Я не могу согласиться с генералом Бахметевым., что можно определенное средство применить только один раз. Это, конечно, неправильно. Вопрос заключается во внезапности применения того или иного средства. Одно и то же средство может быть применено не один раз, а много раз. Весь вопрос только в вариантах его тактического использования и во внезапности его применения.

Много говорилось на конференции об использовании танковых армий для боев в крупном городе. Очень трудно дать по этому поводу какой-либо рецепт. Это прежде всего будет зависеть от обстановки. Может быть, придется при самостоятельных действиях танковых армий, если не удастся захватить город с ходу, при давать каждой армии стрелковый корпус, но ведь, кроме пехоты, для боев в городе нужна и артиллерия крупного калибра. Если обстановка не позволит придать танковой армии ни того, ни другого, то в этом случае, чтобы не терять времени на перегруппировку сил и средств усиления, может быть, придется отдельные танковые корпуса придавать общевойсковым армиям. Ясно одно, что использовать танковые армии для самостоятельных действий в затяжных уличных боях невыгодно. Берлин, конечно, исключение. Вы сами понимаете. Мы должны были покончить возможно быстрее с Берлином, должны были не пожалеть любых сил и средств, чтобы добиться захвата Берлина.

У некоторых товарищей были сомнения, что к началу наступательных действий мы не знали ничего о наличии второй позиции и резервах противника. Это неверно. Может быть, мы не имели достаточных данных о системе огня противника, т.е. не на все 100% вскрыли места пулеметов, орудий ПТО, минометов и артиллерийских батарей. Это, конечно, недостаток, главным образом, войсковой разведки.

Генерал-полковник товарищ Чуйков рекомендовал в своем выступлении сокращать артподготовку до 15 минут путем создания высокой артиллерийской плотности и привлечения двух-трех бригад М-31. Едва ли будет возможно маневрировать системами М-31 в районе столь густых боевых порядков пехоты, танков и артиллерии в исходном для наступления положении. Части М-31 так же, как и вообще артиллерия, заблаговременно будут выводиться и ставиться на огневые позиции. Маневр этими системами, я считаю, будет исключен в первый период операции. Кроме того, следует учесть, что за 15 минут трудно подавить артиллерию противника. Опыт наступления немцев на Курской дуге весьма показателен в этом отношении. Тогда 1БФ имел сильную артиллерия, и немцы ее во время короткой артподготовки не подавили и успехов в наступлении не имели. Так что с предложением о 15-минутной артподготовке, как правило, следует воздержаться. Я говорю, «как правило», исключение может быть. Обстановка может быть такая, что и 15 и даже 10 минут будет достаточно.

Генерал-лейтенант Букштынович неправильно называл действия батальонов 14–15.04.45 г. «особыми эшелонами». Это были «особые эшелоны», это была разведка, выполнявшая свои разведывательные задачи, но разведка очень сильная — крупными силами. Действиями этих батальонов достигалось не только выполнение разведывательных задач, но и удалось ввести противника в заблуждение относительно времени генеральной атаки, как это и было отмечено в докладе.

Генерал-полковник товарищ Катуков, выступая здесь, излил свои обиды на корреспондентов-писателей и на представителей ГШКА за то, что они мало написали о действиях танкистов в Берлинской операции. Вам,
т. Катуков, и вашим танкистам надо самим писать об этом. Кто же за вас писать будет? ГШКА же не командовал 1 гв. ТА, вы же командовали. Может быть, товарищ Катуков частично и прав, но ведь рассмотрение этих вопросов не является задачей конференции, так что, я думаю, претензия тов. Катукова на данной конференции неосновательна.

Генерал-лейтенант товарищ Веденеев также выразил обиды на замечания основного докладчика — генерал-полковника т. Малинина о действиях танковых войск в период ввода в бой. Действия танковых корпусов в этот период организованностью не отличались, а поэтому и замечание было совершенно правильным. Я это сам испытал, когда 16 и 17.04.45 г. возился не только с командирами корпусов, но и с командирами бригад — чуть дело не дошло до серьезных вещей.

О непрерывности действий говорили генералы товарищи Кузнецов, Кущев и Переверткин. В этой операции необходимость непрерывных, круглосуточных действий диктовалась условиями обстановки. Тут уже говорил тов. Телегин, что это не новое дело, что мы этим делом занимались и в других операциях. Это, конечно, правильно. В данных условиях обстановка диктовала необходимость применения этих мероприятий, т.к. противник во всей полосе от рубежа р. Одер до Берлина имел глубокую многополосную оборону. Кроме плотных боевых порядков в полосе обороны противник имел на берлинском направлении сильные резервы. В этих условиях при борьбе за одну оборонительную полосу важно было не дать противнику успевать отходить и организовывать оборону на новых рубежах и с этой целью нужно было непрерывно воздействовать на противника авиацией, артиллерией, пехотой и танками. Учитывая все это, следует сказать, что в Берлинской операции обстановка более чем когда-либо требовала непрерывных действий.

Генерал-полковник Чуйков и генерал-лейтенант Рослый говорили о том, какая артиллерия нужна в боях за крупный город. В боях за Берлин принимало участие огромное количество людей и техники. В городе дрались три общевойсковые и две танковые армии, два отдельных танковых корпуса и громадное количество средств усиления. Кроме того, в юго-зап. части города вели бои войска 1-го Украинского фронта. Сплошные развалины кварталов и баррикады на улицах крайне стесняли действия войск. Уже первые бои в Берлине показали необходимость привлечения тяжелой артиллерии, артиллерии большой и особой мощности. Однако нагромождение техники часто не позволяло вывести необходимые тяжелые калибры на огневые позиции. Понадобилось отдать специальное распоряжение о выводе из боевых порядков войск ненужной для боя артиллерии малого калибра, в том числе и 76-мм орудия.

Из этого опыта использования артиллерии в уличных боях города Берлина следует, что тяжелая артиллерия, артиллерия большой и особой мощности совершенно необходима в боях за город. Сплошь и рядом наступление войск задерживалось огнем противника из приспособленных к обороне прочных баррикад и зданий. Орудия легких калибров разбить эти опорные пункты не могли. Движение войск возобновлялось только после того, как артиллерия большой и особой мощности разрушала эти баррикады и здания. Отсюда совершенно ясно, что всю артиллерию легких калибров не следует тянуть вместе с боевыми порядками и в город нужно брать лишь необходимое количество этих калибров и этим избегать загромождения техникой района боевых действий войск.

Многие товарищи говорили о том, что наша авиация в этой операции часто бомбила наши войска. Удары авиации по своим войскам имели место в результате того, что наземные войска плохо себя обозначали, а летчики плохо ориентировались. Отсюда совершенно необходимо сейчас, в мирное время, в порядке боевой подготовки тщательнее отрабатывать вопросы взаимодействия авиации с наземными войсками.

О штурмовых отрядах и группах. Некоторые товарищи в своих выступлениях предлагали отказаться от термина «штурмовая группа», «штурмовой отряд». Другие, не возражая против этих терминов, рекомендовали: различный состав этих групп не следует рассматривать как шаблон, не следует искать в этом вопросе рецепта, годного на все случаи боевой обстановки. В боях за крупнейший город мира Берлин принимали участие полки, дивизии, корпуса, армии. Нельзя представлять себе дело таким образом, что бои ведут только эти выделенные группы и отряды, а главные силы стоят и ничего не делают. Наоборот, и полки, и дивизии, и корпуса, и армии ведут бои всеми силами, сохраняя свою штатную организацию, но в то же время выделяют для действий в определенных направлениях штурмовые группы или штурмовые отряды. Когда это происходит? Я, например, знаю действия штурмовых групп по опыту 5-й ударной армии, в войсках которой я провел, собственно, почти все время боев в Берлине. Например, главные силы полка, наступая, встретили особо сильный опорный пункт противника. Для овладения этим опорным пунктом не требуются силы всего полка; в то же время продолжение наступления всем полком может привести к большим потерям от огня из этого опорного пункта противника. В данном случае целесообразно было выделить штурмовую группу для захвата опорного пункта противника, после чего вновь продолжать наступление всеми силами полка. Таким образом, получается, что наступают роты, батальоны и полки в своей штатной организации, а наряду с этим выделяются особые штурмовые группы и отряды для выполнения особых частных задач.

Берлинская операция подвела итог 4-летней борьбы с фашистской Германией. Здесь последний раз столкнулись наша советская сталинская стратегия с авантюристической гитлеровской стратегией. Уместно поэтому сравнить две битвы за столицы — за Москву и за Берлин.

В ноябре 1941 г. враг стоял у ворот Москвы. Гитлер уже назначил «парад победителей» в Москве. Москву уже было видно противнику в бинокль. Фашистские войска готовились к нанесению «последнего удара» и считали, что со взятием Москвы Советский Союз вынужден будет безоговорочно сдаться на милость «победителям».

В апреле 1945 г. войска Красной Армии занимали позиции на рубеже р. Одер, имея плацдармы на западном берегу реки. Берлина в бинокль не было видно, но войска 1-го Белорусского фронта готовились к нанесению последнего удара. Верховный Главнокомандующий Красной Армии знал, а вместе с ним знала вся Красная Армия и весь Советский Союз, что с падением Берлина враг будет окончательно разбит и безоговорочно капитулирует.

Замысел фашистского гитлеровского командования в битве за Москву заключался в нанесении двух сильных глубоких ударов на флангах в обход Москвы с целью двустороннего оперативного охвата и окружения Москвы. Этот план игнорировал силу, противостоящую немцам, — группировку войск Красной Армии Западного фронта, и в то же время шаблонный план войны и «двойных клещей» был ясен для Верховного Главнокомандования Красной Армии.

Замысел наступления на Берлин выделялся своей четкостью и устремленностью и реальной оценкой обстановки и сил противника. Тут не было шаблона, как видите. Враг был лишен свободы маневра; его резервы были скованы и его силы были рассредоточены на широком фронте около 275 км, считая протяжение фронта от Балтийского моря до района Шведт, где действовали войска 2-го Белорусского фронта, а также фронт, занимаемый войсками 1-го Украинского фронта.

Для наступления на Москву немецкое командование использовало лучшие войска, в том числе более 2/3 танковых сил.

Для наступления на Берлин Верховный Главнокомандующий Генералиссимус тов. Сталин только 1-му Белорусскому фронту дал девять армий общевойсковых, две танковые армии, одну воздушную армию, два кав. корпуса — всего было свыше 700 000 чел., свыше 3000 самолетов, свыше 3000 танков и СУ и около 17 000 орудий.

В обоих случаях обе стороны создали на подступах к своим столицам глубоко эшелонированную, сильно укрепленную оборону. В обеих битвах была высока степень напряженности боевых действий и крайняя решимость обеих сторон.

Защищая свою Родину, столицу Москву, каждый боец Красной Армии знал, что ведет справедливую освободительную войну за свободу и независимость своего Отечества. Эта возвышенная цель войны вдохновляла Красную Армию на подвиги и рождала тысячи героев и героинь, готовых идти на смерть ради свободы своей Родины. В сражении за Берлин немцы дрались с отчаянием смертников, продолжающих вести грабительскую, захватническую войну против свободы, против демократии — войну империалистическую. И когда отступать было уже некуда, стали сдаваться тысячами в плен, так как моральное состояние войск в самый решающий момент не может поддерживаться целями ограбления и угнетения других народов.

Немецкое наступление на Москву окончилось позорным поражением противника.

Наша битва за Берлин вошла в историю войн как одна из самых ярких страниц побед Красной Армии.

Битва за Берлин — это финальное сражение Отечественной войны, и поэтому в этой последней операции с такой яркостью сказалась вся сила единого и целеустремленного руководства великого тов. Сталина.

Безукоризненное четкое взаимодействие фронтов осуществлялось благодаря его искусному руководству. Четкая целеустремленность, выбор направления главного удара, распределение сил и средств, правильный анализ замысла врага, применение различных оперативных форм, даже такая мелочь, как установление разграничительной линии между войсками 1-го Белорусского фронта и 1-го Украинского фронта, в начале операции только до Любена, а в дальнейшем — до Берлина. Это гениальное предвидение возможности развития Берлинской операции и привело к разгрому последнего очага вооруженного сопротивления и капитуляции фашистских вооруженных сил гитлеровской Германии».

Печатается по: ЦАМО РФ. Ф. 233. Оп. 2356. Д. 805. Л. 366–393.
Первоначально опубликовано в книге: Великая Отечественная: Битва за Берлин (Красная Армия в поверженной Германии). М.: Терра, 1995. С. 564–575.

Наверх
ServerCode=node1 isCompatibilityMode=false